English


Автор проекта:
Марина В. Воробьева


Й. Клима

Брак и семья

Правовое положение мужчины и женщины

Союзу мужчины и женщины с давних времен придавалось чрезвычайно важное значение; его регулировали первые известные нам шумерские законы. Цель брака определялась с одной стороны, ролью женщины как рабочей силы в домашнем хозяйстве мужа, а с другой, тем, что она давала потомство, то-есть новую рабочую силу. Из детей большую ценность имели сыновья, которые обычно после смерти отца продолжали вести хозяйство в его доме, тогда как дочери, вступив в брак, его покидали. На сыновей возлагалась еще одна задача: согласно религиозным представлениям того времени они должны были заботиться о посмертном культе умершего отца. Если сыновей не было, то эта задача возлагалась на дочерей, которые тем самым занимали место наследников по отцу. Иногда в семье, где были лишь дочери, оставался муж одной из них в качестве члена семьи. Он попадал под власть тестя, как и дети, родившиеся от такого брака. В этом особом типе брака, называвшемся эребу-брак кроется еще отголосок матриархата.

Месопотамский брак, как правило, был построен на принципе моногамии и патриархата. При наличии известных обстоятельств муж мог наряду с женой иметь еще побочную жену (наложницу) или рабыню, но ни одна из них не пользовалась равными правами с законной супругой. Шумерская и старовавилонская женщина была как в юридическом, так и в общественном отношениях более свободной, чем позже женщина ассирийская или римская. Согласно шумерским законам о семье, отец и мать в отношении детей пользовались равными правами. Вавилонская женщина могла заключать договоры, выступать в суде в качестве стороны или свидетеля, занимать различные общественные должности, например, быть писцом или членом судебной коллегии; закон охранял женщину от насилия, оскорбления и т. д. С другой стороны, месопотамский брак носил явный патриархальный характер: муж мог отдать своему кредитору жену — но ни в коем случае не наоборот — в долговое рабство для отработки долга; муж никогда не нес ответственности за сделанные до брака долги жены, тогда как жена отвечала за такие долги своего мужа, поскольку он ее не освободил — письменным заявлением — от такой ответственности. По обязательствам, возникшим во время брака, оба супруга несли солидарную ответственность. За прелюбодеяние каралась лишь жена, но ни в коем случае не муж. Равно и расторжение брака было значительно легче для мужа, чем для жены. Вдова с несовершеннолетними детьми не могла вступить в новый брак без разрешения суда. Значительные различия имелись и в праве наследования у сыновей и дочерей.

Заключение брака

Судя по древнейшим клинописным источникам, заключение брака представляло собой покупку женщины. Обычно указывается и сумма, по-аккадски называемая «терхатум», которую жених или его отец уплачивал отцу невесты. Природа этого терхатума до настоящего времени не совсем выяснена: некоторые исследователи считают его покупной ценой за невесту, другие — задатком, обеспечивающим заключение будущего брачного договора, или суммой, предназначенной для материального обеспечения жены на случай вдовства или развода по вине мужа; некоторые усматривают в терхатуме своего рода возмещение за потерю девственности. Терхатум было не очень высоким, обычно оно равнялось покупной цене рабыни. Отец невесты давал жениху приданое (по-старовавилонски шериктум, по-нововавилонски — нудунну) на сумму, как правило, превышающую стоимость терхатума. Таким образом, жених, уплачивая терхатум, не давал будущему тестю вознаграждения за убыль рабочей силы в его хозяйстве в результате выхода замуж дочери. Приданое дочь получала в качестве предваренного наследства. Доходы с него должны были облегчить молодым супругам ведение хозяйства. После смерти жены ее приданое обычно переходило к ее детям.


Уплата терхатума и его принятие были внешними признаками соглашения между женихом и невестой или же их родителями о будущем браке. Если жених нарушал это соглашение, он терял право на возврат терхатума; если соглашение нарушал отец невесты, он должен был возвратить терхатум в двойном размере. Брак мог быть заключен и без уплаты терхатума. Законы Хаммурапи (ст. 139) предусматривают такой брак: если жена изгонялась из дому вследствие ее бесплодия, то муж был обязан выплатить ей возмещение в размере терхатума; если же терхатум не был уплачен, то муж должен был ей выплатить одну мину серебра (документы, отражающие практику, показывают, что возмещение бывало и значительно ниже); мы, таким образом, можем рассматривать терхатум еще при Хаммурапи как отголосок времен, когда муж уплачивал за свою жену ее отцу покупную цену; в последнее время терхатум сохранил лишь свое факультативное значение — обеспечение заключения в будущем брачного договора.

Кроме терхатума жених или его отец вносили семье невесты брачный дар (библум), который отец невесты удерживал вместе с терхатумом в том случае, если жених отказывался от брака или возвращал его в двойном размере, если брак не состоялся по его вине. Подарки, которые муж делал во время брака своей жене с соблюдением письменной формы (старовавилонское нудуннум), имели целью обеспечить жену на случай вдовства. В Ассирии муж надевал на голову своей жены драгоценности, которые продолжали оставаться его собственностью, но после смерти жены должны были перейти к детям. Если не было детей, то они переходили к братьям мужа. Законы города Эшнунны обуславливали возникновение брака заключением письменного договора с родителями супруги (ст. 27). Пребывания женщины в доме мужчины даже в течение года было недостаточно для того, чтобы это сожительство превратилось в юридически признаваемый брак. Равно и законы Хаммурапи предписывали для заключения брака письменную форму (ст. 128). В результате вступления в брак женщина покидала дом и хозяйство отца, выходила из-под его власти и переходила в дом и под власть своего мужа (кроме приведенного выше случая эребу-брака, распространенного особенно в Ассирии и у хеттов). В Вавилонии браки заключались и с храмовыми жрицами, даже с теми из них, которые были связаны обетом бездетности. Такие жрицы давали супругу рабыню, от которой он мог иметь потомство. Этим рабыням после рождения ребенка запрещалось приравнивать себя к жрицам; в противном случае их переводили в число прочих домашних рабов; однако их запрещалось продавать за пределы дома (ст. 144, 146, 147). Муж, которому не была предоставлена рабыня, с которой он мог бы иметь потомство, имел право обзавестись побочной женой (шугетум); но и она не могла приравнивать себя к жене-жрице. Эти предписания являются ярким свидетельством классового антагонизма.

Брак между представителями различных классов

Брак между рабами месопотамским законодательством не регулировался. В законах Хаммурапи говорится лишь о случае брака между представителями различных классов: между полноправной женщиной и рабом, принадлежащим дворцу правителя или мушкенуму (ст. ст. 175, 176). Дети, родившиеся в таком браке, не становились рабами хозяина их отца, а были свободными гражданами, как их мать. Совместно приобретенное имущество супругов после смерти мужа-раба переходило к его хозяину лишь в половинном размере, а вторая половина оставалась у детей. Если у жены было приданое, она могла его сохранить и после смерти мужа. Законы Хаммурапи также регулировали отношения детей, родившихся от брака полноправного гражданина и рабыни, и детей, рожденных его полноправной женой. Они были равноправны лишь в том случае, если дети, рожденные рабыней, были узаконены отцом; сын, рожденный свободной женой, имел, однако, право при разделе отцовского наследства выбрать себе наследственную долю. Неузаконенные дети и их мать-рабыня после смерти их отца отпускались на свободу (ст. ст. 170, 171).

Прекращение брака

Брак прекращался либо смертью одного из супругов либо разводом. В качестве особого случая прекращения брака законы города Эшнунны и законы Хаммурапи приводят плен супруга и его самовольный уход из общины.

Вдова могла вступить в новый брак без разрешения суда лишь тогда, когда у нее не было детей; в противном случае суд составлял опись наследственного имущества и передавал его в управление новому супругу, обязав его не отчуждать это имущество и заботиться о детях от первого брака своей жены. Вступление вдовца в новый брак законом не ограничивалось; лишь приданое его умершей жены переходило к ее детям. Особое положение занимала вдова в Ассирии (равно как и у хеттов и в Израиле): при определенных условиях она должна была вступить в новый брак с братом своего мужа (так наз. левират). Согласно староассирийскому праву вдовец вступал в брак со свояченицей (так наз. сорорат); среднеассирийские законы об этом уже не упоминают.

Расторжения брака, по общему правилу, мог домогаться лишь муж. О различном положении обоих супругов в отношении расторжения брака свидетельствуют уже шумерские законы о семье, в которых говорится: «Если жена почувствовала к своему мужу ненависть и сказала ему «ты мне не муж», то она будет отдана реке» (по всей вероятности, для совершения ордалии водой). Если развестись хотел муж, то он был обязан лишь выплатить жене вознаграждение, конечно, при условии, что она не несет вины за развод.

Согласно законам Хаммурапи, причиной развода могло быть в первую очередь бесплодие жены; в этом случае муж должен был вернуть жене приданое и выплатить ей возмещение (ст. ст. 138, 139). Серьезная болезнь жены также являлась основанием для развода; если развод состоялся с согласия жены, то ей возвращалось приданое, а если она возражала против развода, то муж предоставлял ей жилище и пожизненное иждивение (ст. ст. 148, 149). Если жена была уличена в том, что она растрачивала или присваивала имущество, предназначенное для ведения хозяйства, то муж мог ее прогнать без выплаты возмещения или оставить ее в доме в качестве рабыни (ст. 141). Жена, которая оскорбляла своего мужа и отказывала ему в супружеском сожительстве, каралась утоплением (ст. ст. 142, 143). За прелюбодеяние наказывалась лишь жена, так как оно рассматривалось как самое грубое нарушение прав мужа и умаление его общественного положения. Законы города Эшнунны карали жену за прелюбодеяние смертью (ст. 28). Хаммурапи наказывал как ее, так и ее соблазнителя (ст. 129) — при уличении in flagranti — утоплением, если муж не прощал ей ее проступка. Если муж обвинял жену в прелюбодеянии, то она не наказывалась, поскольку произносила клятву «перед богом» о своей невиновности (ст. 130); если ее обвиняло третье лицо, то она должна была подвергнуться ордалии водой (ст. 131).

Жена могла быть изгнана и без указания мотивов. Среднеассирийские законы давали право мужу изгнать жену и без возмещения (ст. 38). При разводе эребу-брака муж уходил из дома своего тестя, имея право требовать возвращения драгоценностей, но не не терхатума (ст. 39). Каппадокийские таблички рассказывают нам о разводе, при котором муж оставил жене детей и все имущество; но единичность такого свидетельства не дает еще возможности делать более широкие выводы о положении староассирийской женщины в случае развода.

Брак мог прекратиться и вследствие того, что муж попал в плен. Законы города Эшнунны разрешали жене пленного вступать в новый брак и рожать новому мужу детей; в случае возвращения первого мужа из плена она должна была возобновить с ним супружеское сожительство (ст. 29). Хамму-рапи разрешал жене пленного вступать в новый брак лишь в том случае, если она не была материально обеспечена своим мужем; после возвращения мужа из плена восстанавливался ее первоначальный брак; дети, которых она родила своему второму мужу, оставались под его отцовской властью (ст. ст. 134, 135). Ассирийское право в таком случае обязывало жену ждать в течение пяти лет возвращения мужа из плена, если она была им материально обеспечена; в противном случае она получала материальную поддержку от правителя в течение двух лет, по истечении которых могла снова вступить в брак, если муж еще не вернулся из плена (ст. ст. 37, 46).

Брак мужа, который самовольно покидал общину, расторгался. Это мотивировалось тем, что муж самовольным уходом из общины проявил пренебрежение к общине и к правителю (ст. 30 законов из Эшнунны). Подобное постановление содержали и законы Хаммурапи (ст. 136). Жена имела право вступить в новый брак, на который не оказывало влияния и возможное возвращение ее первого мужа.

Отцовская власть

Правовое регулирование отношений между родителями и детьми также исходит из патриархального характера месопо-тамской семьи. Однако власть отца над детьми не была неограниченной, отец, например, не имел права над жизнью и смертью детей даже в случаях грубого нарушения сыновнего почтения и повиновения. Согласно шумерским законам о семье сын, который отказался от отца, подвергался позорной стрижке головы и продавался в рабство. Хаммурапи наказывал сына, ударившего отца, отсечением руки (ст. 195); за повторные тяжкие проступки в отношении отца сын мог быть с согласия суда изгнан из отцовского дома (ст.ст. 168, 169). По законам из Эшнунны для вступления в брак дочери было необходимо согласие родителей (ст. ст. 27, 28). Из законов Хаммурапи вытекает, что отец выбирал жен для своих сыновей (ст. 166), давал своей дочери приданое, а сыну терха-тум для приобретения невесты.
Несовершеннолетние сыновья, жившие у своего отца, не имели права совершать некоторые юридические сделки: законы из Эшнунны запрещали им брать в долг (ст. 16); законы Хаммурапи предписывали, чтобы договоры купли-продажи и договоры хранения, заключаемые несовершеннолетними, совершались в письменной форме или при свидетелях (ст. 7). Эта мера имела в виду как защиту несовершеннолетних, так и их отца. Отец мог отдать своих детей кредитору для отработки долга в долговое рабство (см. гл. VII); законы Хаммурапи ограничили эту долговую кабалу тремя годами и запретили кредитору жестоко обращаться с людьми, попавшими в долговую кабалу (ст. 116).

Забота о посмертном культе родителей согласно древнему обычаю лежала на сыновьях, законы о нем не упоминают. Однако в многочисленных документах о разделе отцовского наследства имеется оговорка, согласно которой отец возлагал на определенные лица обязанность заботиться об этом культе.

Усыновление

Отсутствие потомства тяжело отражалось на положении ме-сопотамского хозяина. Ему нехватало рабочей силы, не было лица, которое заботилось бы о нем в старости и поддерживало его посмертный культ. Поэтому бездетный приобретал такое лицо в порядке усыновления чужого ребенка — найденыша или из семьи, богатой потомством. В Ассирии известны также удочерения девочек, которые должны были вступить в брак с членами семьи удочерителя; это имело место особенно в тех семьях, которые взаимно удочеряли девочек, вследствие чего отпадала выплата терхатума. При помощи усыновления обходился в поздневавилонское время запрет отчуждать недвижимости, переданные воинам или чиновникам в наследственное пользование. Усыновленный таким способом приобретал эту недвижимость, выплачивая усыновителю за нее «дар» — в действительности, покупную цену.

Отношения по адаптации регулировались уже шумерскими законами о семье. Подробно эти отношения регулировались в законах Хаммурапи, в которых различается адаптация детей, родители которых совершенно не известны (ст. 185), и усыновление детей, происхождение которых известно (ст. 186). В первом случае усыновление было неоспоримо, если адоптированный ребенок уже был воспитан родителями--усыновителями, тогда как во втором случае ребенка проходилось возвращать его кровным родителям по их требованию. Усыновитель мог отменить усыновление лишь в том случае, если позже у него появлялся собственный ребенок, но был обязан дать усыновленному в качестве возмещения треть доли недвижимости, которую он получил бы, если бы отмена усыновления не имела места. Если усыновитель, в момент усыновления уже имевший собственных детей, позже не признал усыновленного ребенка своим, то ребенок мог вернуться к собственным родителям (ст. 190). В определенных случаях (если усыновителем был дворцовый евнух или храмовая жрица) у усыновленного отрезали язык в наказание за то, что он отказывался от своих приемных родителей (ст. 192), или выкалывали глаз, если он оклеветал их и вернулся к соему родному отцу (ст. 193). Хаммурапи также урегулировал особый случай усыновления, когда приемный отец брал чужого ребенка для того, чтобы обучить его своему ремеслу: приёмыш мог вернуться к своим кровным родителям лишь в том случае, если отец-усыновитель не обучил его надлежащим образом своему ремеслу (ст. ст. 188, 189).

Наследование

По обычному праву наследование ограничивалось ближайшими кровными родственниками. Естественным преемником и наследником был сын. Он работал в хозяйстве отца еще при его жизни и после смерти заботился об его посмертном культе. Дочь покидала дом отца, выходя замуж или вступая в ряды храмовых жриц; она получала возмещение в форме приданого, которое до известной степени заменяло ей наследственную долю.

Смерть отца, в первую очередь, означала перемену хозяина. Первоначально привилегированное положение — по правилу первородства — занимал старший сын, который принимал хозяйство после своего отца. От этого привилегированного положения сохранилась преимущественная доля старшего (иногда и самого любимого) сына. В остальном все братья на равных правах вели общее хозяйство, оставшееся после отца. Преимущественную долю любимого сына еще предусматривают законы Хаммурапи (ст. 165), которые в остальном устанавливают раздел отцовского наследства поровну между всеми сыновьями; в этих законах предусмотрены и такие подробности, как обязанность братьев, еще при жизни отца получивших терхатум для приобретения невест, предоставить такой же терхатум — сверх наследственной доли — тому из своих братьев, который по малолетству не мог его получить при жизни отца (ст. 166). Документы шумерской и старовавилонской эпох показывают, что сыновья, как правило, вели хозяйство, не разделяя между собой отцовского наследства (речь идет о так наз. неразделенных братьях, о которых упоминают также законы из Эшнунны).

В некоторых законах о наследовании кроются еще следы пережитков древнего первобытнообщинного строя и отголоски матриархата. К таковым, например, относится ст. 24 законов Липитиштара, имеющая свою аналогию в ст. 167 законов Хаммурапи: это предписание устанавливает раздел отцовского наследства поровну между детьми одного отца от двух его браков; приданое каждой из матерей переходит только к ее детям. Согласно нововавилонским законам, дети от первого брака получали две трети, а от второго одну треть отцовского наследства, о приданом матерей в них не упоминается (ст. 15). Другим доказательством пережитков первобытнообщинного строя является ст. 150 законов Хаммурапи: вдова имеет право оставить своему любимому сыну дар, который супруг передал ей по записи на табличке, снабженной его печатью.
Многие наследственные предписания носят явно классовый характер. Липитиштар различал детей, рожденных от полноправного гражданина и его законной супруги, и детей, которых ему родила рабыня: после смерти отца лишь первые из упомянутых детей становились его наследниками, тогда как дети рабыни — вместе со своей матерью — приобретали лишь свободу (ст. 25). Хаммурапи дополнил это постановление в том направлении, что дети, рожденные рабыней, поскольку отец признал их своими, могли наследовать своему отцу наравне с детьми, родившимися от законной его супруги (см. выше стр. 185). Сын законной супруги мог выбрать свою долю (ст. ст. 170, 171).

Сыновья могли быть лишены отцом наследства только по важным причинам, рассмотрение которых предоставлялось суду. За необоснованное лишение сына наследства родители наказывались еще согласно шумерским законам о семье. Законы Хаммурапи не имеют такого предписания, но изгнание сына могло быть подтверждено судом лишь в случае, если сын уже вторично совершил серьезный проступок против отца (ст. 168, 169).

Дочери, по общему правилу, не наследовали, так как выходя замуж или становясь храмовыми жрицами, они порывали связи с отцовским домом и получали от отца приданое. Храмовые жрицы, которым отец не предоставил в письменной форме права распоряжаться приданым, могли лишь пожизненно им пользоваться, но после их смерти приданое переходило к их братьям. Последние были обязаны заботиться о сестре в течение ее жизни, добросовестно управлять недвижимостями, входящими в состав ее приданого, и отдавать сестре соответствующие доходы. Если они не выполняли этой обязанности, то сестра могла поручить ведение хозяйства чужому лицу, но и в этом случае братья не теряли права на приданое после ее смерти (ст. 178). Они лишались этого права только в том случае, если отец предоставил своей дочери — храмовой жрице — свободу распоряжения приданым (ст. 179). Храмовые жрицы, не получившие от отца приданого, участвовали вместе с братьями в разделе наследства, но после их смерти их доля возвращалась братьям (ст. 180, 181). Только жрица привилегированного храма Мардука в Вавилоне, не получившая от своего отца приданого, имела право на получение трети наследственной доли своих братьев, освобожденной от всех обременении; этой долей она могла распоряжаться совершенно свободно (ст. 182).

По общему правилу, вдова не наследовала после смерти мужа. Хаммурапи старался облегчить ее экономическое положение и обеспечил ей право жить в доме умершего мужа, а также право пользования приданым и дарами, которые муж в письменной форме сделал ей при своей жизни. Эти вещи были неотчуждаемыми и после ее смерти переходили к детям. При отсутствии таких даров вдова имела право на долю, какую получали отдельные наследники. Детям запрещалось изгонять мать из дома, поскольку, конечно, она не покидала его сама вместе с приданым, когда дети уже достигли совершеннолетия (ст. 177).

В заключение нам хотелось бы привести один из многочисленных интересных старовавилонских брачных договоров по возможности в точном переводе. Он относится ко времени Самсуилуны, сына Хаммурапи, и был заключен в Сиппаре. Особенно интересна оговорка, в это время уже совершенно единичная, жестокость которой свидетельствует о влиянии старошумерского права. Речь идет о санкции, согласно которой жена, своевольно отвергнувшая своего мужа, подлежала утоплению. Текст нашего договора гласит: «Римум, сын Шахматума, взял в жены Баштум, дочь Белисуну, жрицы бога Шамаша, дочери Исибитума. В качестве терхатума с получила уже ранее ... сиклей серебра. Если Баштум скажет Римуму, своему супругу, «ты мне не муж», она будет связана и брошена в воду. Если Римум скажет Баштум, своей супруге «ты мне не жена», он заплатит ей десять сиклей серебра в качестве разводной платы. Именем бога Шамаша, бога Мардука и города Сиппара они поклялись». Следуют имена семи свидетелей (среди них одна женщина).

Источник: Й. Клима. Общество и культура древнего Двуречья. Прага, 1967. С. 182-192.

Назад

 

Copyright © 2003-2012 Upelsinka's Page