English


Автор проекта:
Марина В. Воробьева


Тульцева Л.А.

К этнопсихологической характеристике одного типа русских женщин: Христовы невесты (чернички)

При кажущемся единообразии социальной структуры русского крестьянского мира, на самом деле она необычайно разнообразна, особенно, если говорить об отдельных индивидуальностях. Неординарными личностями была богата и сфера народного религиозного культа. В эту категорию людей в этнографических публикациях в первую очередь попадали колдуны и знахари. Как носители необычных знаний колдуны и знахари были (и кое-где еще остаются) колоритными деревенскими фигурами. Однако сферу духовного религиозного мира деревни на обыденном внецерковном уровне определяли не колдуны. Эту роль в старой русской деревне выполняли чернички. Их также называли «Христовыми невестами», «келейницами», «спасеницами», «векоушами», «волкушами», «старками», «богомолками». Возможно, имеются и другие местные обозначения данного типа женщин.

Важно отметить, что черничество было очень распространенным явлением. Не было такого прихода, села, деревни, где бы не встречались эти женщины. Данный факт подчеркивался почти во всех заметках о черничках. В.Н.Бондаренко в «Очерках Кирсановского уезда Тамбовской губернии» даже перечисляет селения, в которых было особенно много черничек (1). О том, что почти во всех селениях Ставропольской губернии имелись чернички и число их с каждым годом росло, сообщалось в еженедельной газете «Неделя» (1873г.) (2). Прекрасный знаток быта владимирских крестьян Ек. Добрынкина в своей небольшой статье о черничках оставила описание типичной для владимирской деревни картины: «Проезжая деревню, можно видеть их (черничек — Л.Т.), идущих с поникнутыми головами, одетых скудно во все черное, с черными платками на головах, повязанных низко, «по-старьски» (3).

В свое время мне пришлось достаточно внимания уделить экономическим корням черничества как социального явления русской деревни (4). Крайняя бедность, особенно в сочетании с сиротством, вынуждала девушек на всю жизнь посвятить себя служению Богу (5). По нормам обычного права традиционного общества, в том числе и русских общинников, — никто из молодых жизнеспособных его членов не должен остаться вне брака. В противном случае верили, что такой человек (как мужского, так и женского рода) мог оказать не-благоприятное воздействие на жизнеобеспечивающие источники данного общества. Каждый оставшийся по каким-либо причинам вне брака посвящал себя служению Богу. Поэтому обычным явлением русской деревни было «келейное черничество»; значительно реже встречались домашние чернички. Последние хотя и оставались в семье, но свой уклад жизни полностью подчиняли религиозным правилам.

Но не только экономические причины питали черничество как явление сельского мира. Его корнями были и религиозные мотивы. Не вынужденное, а добровольное посвящение себя Богу по причине глубоких религиозных чувств характеризует значительную часть посвятивших себя черничеству. Как правило, община поддерживала в этом случае девушку, принявшую такое решение, поскольку оно было сопряжено с ее уходом из семьи и жизнью самостоятельно, в «кельях».

«Келья» или» «келия» — избушка, строившаяся 2-3 черничками для совместного проживания. Она располагалась несколько обособленно от основной деревенской застройки, например, при выезде из селения или ближе к лесу, оврагу. Например, о «богомолках» (черничках) из Ферапонтовской волости Буйского уезда сообщалось, что здесь обрекшие себя на безбрачие старые девы устраивали свою жизнь «в отдельных маленьких избушках, на краю деревни» (6).

Внутренний мир черничек характеризовался большой набожностью. Они строго соблюдали посты, усердно молились Богу и также усердно посещали церковь Все они хорошо знали часы и службы православной церкви. Одно из любимых занятий черничек — чтение религиозной литературы и пение духовных песнопений. Священник с. Новопанского Михайловского уезда Рязанской губернии писал, что в приходе встречаются православные келейницы, которые живут по 2-3 вместе, «снискивая себе пропитание чтением Псалтыри по умершим, плетением кружев и шитьем; они часто ходят к богослужению, в келиях нередко занимаются чтением религиозно-нравственных книг и пением церковных песнопений» (7).

Постоянная религиозная сосредоточенность и внутренняя молитва, с которой жили чернички, внушали уважение к ним со стороны окружающих. Поэтому крестьяне охотно приглашали в дом черничек, когда следовало совершить все положенные по традиции обычаи, чтобы приготовить умершего к погребению и справить сорокоуст — сорокадневное чтение Псалтыри по умершему. «Отчитать» умершего — было святым долгом в каждой православной семье. Однако далеко не всегда семья могла заплатить приходским церковнослужителям за эту духовную услугу. Как правило, в дореволюционной деревне сорокадневное поминание в церкви стоило 40-100 рублей серебром (сумма немалая!). Тогда на помощь приходили сельские чернички, которые за свои труды получали значительно меньшую плату.

На жизнь чернички зарабатывали также тем, что вязали чулки, плели кружева, вышивали рубахи и полотенца на продажу, собирали травы и лечили ими. Сельскохозяйственным трудом они почти не занимались, если это случалось, то чаще в виде тайной помощи нуждающимся. Например, в горячую страдную пору они могли тайно оказать помощь в жатве хлебов. Это была одна из форм тайной милостыни, воспринимавшейся простыми верующими как особенно угодную Богу (8).

Близость черничек к крестьянской жизни способствовала сохранению в их среде народных форм религиозного культа. Это касалось в особенности тех случаев, когда природные стихии грозили благосостоянию общины. Так, о молении черничек во время бездождия с описанием ритуала сообщалось в «Этнографическое бюро» князя В.Н. Тенишева из с. Старая Федоровка Инсарского уезда Пензенской губернии. Ритуал совершался в полночь, у дальнего родни-ка с освящением воды и служением «водосвятного молебна»; во время молебна «одна служит за священника, остальные поют и читают, потом отправляются в дом старшей чернички и там служат что-то вроде обедни. После этой службы впрягаются в соху, по концам которой ставятся восковые свечи и начинают опахивать село со свечами в руках и пением священных песен» (1899 г.) (9).

Из этого описания следует, что в молебне от бездождия чернички, наряду с исправлением религиозного служения по православному чину, обращались также к опахиванию села с помощью сохи, то есть к одной из архаичных форм аграрно-обережного ритуала, имевшего широкое распространение в земледельческих районах России. Но это была как бы незримая сторона их религиозной жизни, как незримы были их ежедневные молитвенные бдения, как не-зрима вообще «тайная милостынька».

Одновременно в их жизни была и другая, по сути своей общественная сторона. Эту деятельность признавали все писавшие о черничках. Дело в том, что крестьянские девушки, вставшие на путь добровольных сельских монахинь, были грамотными. Например, при описании воронежского села Аношкино ее автор уделил внимание и черничкам: «В Аношкино есть несколько черничек... Все они из крестьян и отказались от замужества. Замечательно, что в чернички идут больше грамотные девушки, умеющие читать и особенно Псалтырь» (10). На «под-класс» крестьянских женщин, называвшихся в народе «черничками» или «вековушами», как владевших умением читать и писать на церковном старославянском и русском языках справедливо обратила внимание исследовательница народного образования в Воронежской губернии Элизабет М. Гумп (США, Чикагский ун-т). В своем докладе на Международной конференции «Менталитет и аграрное развитие России (Х1Х-ХХ вв.)» (Москва, 1994 г.) она подчеркнула, что чернички вместе с духовенством, отставными солдатами, сельскими писарями и бывшими дворовыми слугами, составляли ту скромную группу грамотных деревенских людей, благодаря которым образование достигало самых отдаленных деревень (11).

Сельские дети составляли своего рода школьные классы в «монашеских келиях» черничек. Обучение детей ограничивалось чтением по-церковнославянски Часослова и Псалтыри, а также знанием порядка православного богослужения. Девочек еще учили рукоделию. Таким образом, обучение детей строилось на базе тех знаний и возможностей, которыми располагали чернички. В крестьянской среде такая форма обучения детей ценилась очень высоко. О высокой оценке деятельности черничек на стезе религиозного образования детей свидетельствует уже то, что иногда крестьянские общины строили специальные школы для такого обучения. По материалам М.М.Громыко, у староверов на Вятке в таких школах дети называли келейниц «мастерицами», и это название бытовало и у взрослых (12).

Роль черничек, их подвижнический труд в распространении грамотности среди крестьянских детей никогда не учитывались в отечественной историографии вопроса. Между тем их труд на этой почве способствовал воспитанию нового поколения членов крестьянской общины, владевших грамотой, умевших читать и писать. Другая сторона в оценке воспитательной деятельности черничек связана с тем, что, обучая детей с позиций религиозно-нравственных норм православной среды, чернички по сути готовили к жизни ритуально грамотное поколение. Особенно это касалось девочек. Именно они недалеком будущем придут на смену своим матерям и будут справлять положенные ритуалы, обмывать покойников, вопить по ним и читать сорок дней Псалтырь, быть кумовьями, свахами, знать заговоры и травы, помогающие от недугов и так далее. И все это в рамках православной традиции и народных знаний об окружающей среде, то есть на основе того опыта, на котором была воспитана сама черничка.

Подвижническая жизнь чернички не была легкой. Но эта жизнь давала ей свободу посвятить себя служению Богу, не отрываясь от крестьянского мира и природы, поближе к которой строилась ее келья.

Примечания:

1. Подробнее см.: Бондаренко В.Н. Очерки Кирсановского уезда Тамбовской губернии // Этнографическое обозрение. 1890. № 4. С. 15.

2. П.И. Чернички на Кавказе. (Письмо из Ставропольской губ.) // Неделя. 1873. №30. С. 11-14.

3. Добрынкина Ек. Стары девы в Муромском уезде // Ежегодник Владимир-ского губернского статистического комитета. Владимир, 1876. Т. 1. Вып. II. С. 66.

4. Подробнее см.: Тульцева Л.А. Чернички // Наука и религия. 1970. № 11. С. 81.

5. Трагизм положения усугубился деспотическим отношением к девушкам со стороны малосостоятельных отцов, которые как можно дольше удерживали дочерей в семье в качестве «рабочих рук». Сошлемся на информацию 1857 г. из Самарского уезда: «Дурную сторону в семейной жизни крестьян составляет обыкновение долго удерживать при доме дочерей, которых считают обязанными поработать на родителей как можно долее до замужества. Этот обычай, начинающийся уже выводиться у зажиточных крестьян, служит главною причиною слабой нравственности девок... Часто крестьянские девки вовсе отказываются от замужества, отделяются от своих семейств, когда пройдут годы первой молодости, и живут в так называемых кельях, посвящая себя заботе о спасении души. [...] некоторые при этом [...] увлекаясь ложным религиозным направлением, впадают в раскол» (Цит. по: Якушкин Е. Обычное право. Ярославль, 1896. Вып. 2. С. 114.

6. Покровский Ф. О некоторых говорах северо-западной части Костромской губернии // «Живая старина», 1898. Вып. III и IV. С. 463.

7. Материалы для историко-статистического описания церквей и святынь Рязанской епархии // Рязанские епархиальные ведомости Отдел неофиц. 1892. №12. С. 554.

8. Подробнее см.: Тульцева Л.А. Тайная милостыня // Година 1994 № 9. С. 22-24.

9. Архив Российского этнографического музея. Ф. 7. Оп. 1. № 1292. Л. 54.

10. Томилин Мих. Село Аношкино // Прибавления к Воронежским епархиальным ведомостям. 1883. № 14. С. 577-578.

11. Эти сведения, прозвучавшие в устном выступлении Э.М. Гумп со ссылкой на книгу «Народное образование в Воронежском уезде. Приложение к I-му тому Сборника статистических сведений по Воронежской губернии» (Воронеж, 1885. С. 80), к сожалению, не вошли в опубликованный док-лад. См.: Гумп Э.М. Образование и грамотность в глубине России. Воронежская губерния. 1885-1897 // Менталитет и аграрное развитие России (Х1Х-ХХ вв.). Материалы международной конференции. Москва 14-15 июня 1994 г. М., 1996. С. 306-320.

12. Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в. М., 1986. С. 104.

Источник: Мужчина и женщина в современном мире: меняющиеся роли и образы. В 2-х тт. - М., 1999. С. 286-292.

 

Copyright © 2003-2012 Upelsinka's Page

 

 

 

Вернуться на главную страницу