English


Автор проекта:
Марина В. Воробьева


Сюзанна Ростас

"Женское" в мифологии ацтеков

По мере упрочения собственного могущества ацтеки переделывали мифологию применительно к своей идеологии, то есть сообразно своим захватническим целям. Женские образы заняли второстепенное положение. Где-то на заднем плане мироздания оставался двуполый Ометеотль, воплощаясь в парах, четверках и пятерках божеств, но за века ацтекского господства женская ипостась его образа была сильно принижена. Ранний Кецалькоатль по сравнению с более поздним Тескатлипокой обладает более выраженной андрогинной и потусторонней характеристикой; Уицилопочтли же в этом смысле еще более отличается от Тескатлипоки. Ни он, ни Сиуакоатль никак не связаны с космологией Ометеотля. Адтеки более всего подчеркивали негативные характеристики богинь; в случае с Сиуакоатль получили развитие только демонические аспекты женского образа.

Лишь одна из женщин круга Ометеотля сохранила свое влияние — это Ситлалиникуэ, которая не есть женщина в земном смысле и которая более важна, чем ее супруг. Это единственный случай в мифологии ацтеков, когда творцом мира оказывается женский персонаж, и один из немногих, в которых говорится о материнстве, хотя и косвенным образом. Она более похожа на мать из высшей прослойки общества, чем на простую, обыкновенную женщину, — обеспечивает своих детей слугами и пищей, тогда как кормит их более приземленная Майяуэль. Очевидно, что космология Ометеотля продолжала бытовать среди образованных слоев, потому что она дошла до нас из разных источников. Однако на бытовом уровне была распространена народная мифология, где каждый миф приурочен к определенному празднику годового цикла и определен политико-религиозной практикой; богини в этой мифологии имели мало общего с их «небесными», более абстрактными двойниками.

Очень мало мифов дошло до нашего времени полностью, поэтому трудно составить общую картину того, как в ацтекской мифологии отразились представления о женственном. Несомненно, что женские образы в ней были все же представлены: мать, молодая женщина («девушка, девственница» — понятия скорее христианские, и в языке науатль им нет прямого соответствия), дочь, проститутка и злобная женщина. В общем, можно сказать, что на поверхностном уровне богини персонифицируют что-то конкретное: Майяуэль — богиня «пульке» и опьянения, Чикомекоатль — кукурузы, Шочикецаль — любви. На более глубинном уровне они лишены индивидуальных отличий и представляют собой, скорее, собирательный образ женщины. Боги-мужчины были наделены более яркой индивидуальностью.

В интересах политического господства многие черты прежних богинь вобрала в себя Сиуакоатль, но ни одна из них не получила дальнейшего развития. Как супруга или мать Уицилопочтли она, очевидно, стоит ниже его по положению. Его храм представлял собой огромную пирамиду, а ее — низкое пещерообразное строение, достойное богини земли, но она, скорее, богиня смерти. Ее «черный дом» больше похож на гробницу, чем на «чрево»; в переносном смысле — это гробница для тех богов, что были принесены со всех окрестностей, захваченных ацтеками. Согласно мифу, именно она требовала от Уицилопочтли, славного и могущественного воина, непрерывных жертв. То есть жертвы, которые должны были приносить Уицилопочтли, принадлежали, в конечном счете, ей. Таким образом, можно сказать, что Сиуакоатль служит дополнением жизненной силы Уицилопочтли и является центральным персонажем культа смерти, имевшего столь важное значение в ацтекском обществе. С этим культом были связаны и другие богини, например Ицпапалотль с ее жертвенным обсидиановым ножом, и Сиуатетео — женщины, умершие во время родов. Ицпапалотль была старой богиней смерти, Сиуакоатль — новой. Обе они изображались с костями вместо некоторых частей лица, и сахарные головы, которые изготовляют сегодня в Мексике в День мертвецов (День всех святых), служат напоминанием об этом культе.

Сиуакоатль больше демоническая женщина, нежели мать; она скорее пожирает людей, чем вскармливает их, — таким образом воплощая в себе страх мужчин перед непознанным женским началом. Будучи связанной с представлением о подземном мире (ни в коей мере не равнозначном нашим представлениям об аде), она бродит по ночам с растрепанными волосами, крича и плача. Тлатеотль, в свою очередь, демонстрирует ту же ненасытную жажду сердец и крови, ту же связь с ночью. Обобщая, можно сказать, что женское в мифологии ацтеков — это темнота, ночь, земля и подземный мир как источник жизни, именно оттуда появляется необходимый элемент цветов, выросших из влагалища Шочикецаль, — их запах. Подземный мир — не только место для мертвецов, но и склад костей, из которых можно сотворить новых людей.

Сиуакоатль возглавляла весьма сильный и популярный культ. Большинство населения должно было трепетать перед ней в страхе, подобно тому, как мужчины неосознанно боялись проявления женственности. В посвященных ей мифах не содержится поучений и правил поведения для женщин, занимающих высокий социальный статус. Сами по себе мифы были менее популярны среди представительниц знати, а у простых женщин предания об этой богине были связаны с процессами родов и воспроизводства; Сиуакоатль воплощала их в крайней форме — кровь обозначала плодородие земли.

Если богиня могла служить образцом поведения, то это, конечно, Шочикецаль. Она — единственный женский мифологический персонаж, обладающий разно-сторонними характеристиками. Цветы, проросшие из ее влагалища, могут символически указывать на менструацию (как предположил Граулих), но могут и просто напоминать о ее нежности и красоте — позитивных женских качествах.

Но, как уже было сказано, отведав запретный плод в Тамоанчане, Шочикецаль утратила состояние блаженного совершенства. Этот эпизод походит на библейское сказание о Еве, и уже неоднократно исследователями обсуждался вопрос, насколько здесь сильны отзвуки христианского влияния. Другая интерпретация предполагает, что деревья символизируют собой непрерывность существования мира, будучи сотворенными во времена первоначального безвременья. Образы деревьев в мифологии появляются достаточно часто: в мифе о Майяуэль и Кецалькоатле в деревья превращаются главные персонажи; в мифе о Тлатеотль Кецалькоатль и Тескатлипока тоже становятся деревьями. Деревья служат символом как самого процесса, так и существования во времени: отведав плода с дерева, Шочикецаль забеременела; дерево раскалывается и кровоточит, что связано с представлением либо о плодородии, либо о менструации (если следовать концепции Граулиха), либо о потере девственности (но ацтеки не придавали этому существенного значения, потому такое предположение кажется неправдоподобным). Возможно, что это символический протест против перехода из вневременного состояния в мир времени и обретения взрослого статуса. Состояния полного совершенства можно достичь только в Омейокане/Тамоанчане; тема потери этого состояния проводится во многих мифах, и ответственными за него считаются божества обоих полов, поскольку они находятся на промежуточных стадиях — между Ометеотлем и людьми. Иногда образ расколотого дерева воспринимается как символ костей, лежащих в Миктлане и ожидающих нового акта творения. В одном из мифов Кецалькоатль использует их при сотворении пятого «солнца»; в другом — Шолотль, побуждаемый Коатликуэ, делает из них людей, чтобы они служили богам. В мифе о Майяуэль из ветвей расколотых деревьев Кецалькоатль выращивает агаву.

Несомненно, что Шочикецаль воплощает собой представление о женской сексуальности, в частности, в ее ипостасях Ишнештли и особенно Тласольтеотль, выражающей озабоченность ацтеков по поводу греха и грязи.

О Шочикецаль сложено больше мифов, чем о других богинях, хотя мифы о Майяуэль, Ицпапалотль и Ситлалиникуэ сохранились в более древнем виде и, очевидно, являются доацтекскими. Они типологически близки к мифам тех народностей, которые не делают различий между человеческим и природным. Полностью значение этих мифов можно выявить только из контекста данной культуры. Материал для творения или преобразования — тело, и тело это, несомненно, женское; из разорванного тела Тлатеотль сотворены земля и небо. Майяуэль — это агава, многочисленные листья которой сравниваются с женскими грудями. Ицпапалотль сначала, преследуя Мимича, превращается из оленя в женщину, а позже становится обсидиановым ножом, используемым при жертвоприношениях.

Если Шочикецаль вполне антропоморфна, облик Коатликуэ двойствен, что в большей степени выражает народное представление о богах. Частью антропоморфная, частью зооморфная, Коатликуэ, несомненно, женщина, но обладающая и мужскими признаками. Мужское начало обозначено в ней орлом, а женское — змеей. Во многих отношениях она представляет женскую параллель Кецалькоатлю. Хотя миф о рождении Уицилопочтли появился сравнительно поздно, сам облик ее свидетельствует о давнем происхождении, что ставит богиню в один ряд с Ицпапалотль и Майяуэль. Из-за внешности можно было бы усомниться в ее притягательности для ацтеков; казалось бы, непонятно, почему покровительница цветов обладает таким «отталкивающим» обликом. Однако это европейский взгляд на вещи, для самих ацтеков, понимающих связанную с ней символику, в ее образе не было ничего отталкивающего.

Несомненно, что ацтеки намеренно использовали определенные характеристики богинь, чтобы упрочить свое могущество и авторитет среди покоренных племен. Но что говорит ацтекская мифология о том, как в то время определялось само понятие «женственность»? Судя по образу Коатликуэ, с «женственностью» у них были связаны земные, хтонические мотивы; Сиуакоатль же несколько более антропоморфна — и это имеет политические причины. Богини не обязательно должны были быть красивыми, но сильными всегда. Коатликуэ пришлось сражаться с собственными детьми; ее дочь Койольшауки изображалась в боевом шлеме; обе они мужеподобны.

Если кровь — это также и символ плодородия, то вполне естественно, что она появляется в преданиях о богинях, олицетворяющих это самое плодородие. Нам известно, что Чикомекоатль и Чальчиутликуэ по сравнению с Сиуакоатль — более «человекоподобны». Особенно это касается Чикомекоатль, в образе которой сочетаются различные представления о женщине, в том числе и негативные, обозначенные семиголовой змеей, губящей урожай. Как уже было сказано, в более полной форме до нас дошли мифы, посвященные древним богиням, поэтому несколько удивительно, что в случае с Чальчиутликуэ это не так. Еще более странна такая же ситуация с Чикомекоатль — ведь в мексиканской культуре кукуруза играла очень важную роль. Было высказано предположение, что ацтекской элите они напоминали об их недавнем сельском прошлом, и потому их намеренно принижали. Вероятно, в Теночтитлане была совершенно иная культурная ситуация, и мифы о воде и земледелии не имели там особо важного значения, поскольку не были связаны с военными действиями и практикой человеческих жертвоприношений. Но не теряла своей значимости их связь с представлением об Ометеотле. Например, Чальчиутликуэ в этом качестве проявлялась более как дух, а не богиня, особенно когда ее призывали «очистить» младенца. В понятие «женственного» входила также и способность к исцелению, и здесь существовала специализация, персонифицированная в образе конкретной богини: Атлатонан была богиней прокаженных и уродливых, Тетеоиннан покровительствовала баням. Мифы о Чикомекоатль могли бытовать среди сельского населения; в долине Мехико она была календарным божеством, а в Теночтитлане ее благодарили за щедрый урожай.

Существует предположение, что женщины в этой мифологии ассоциируются с природой и землей. Но в более разработанных древних мифах есть исключения. Из тела Ицпапалотль появляется обсидиановый нож, имеющий важное значение для ацтекской культуры, и не только как инструмент жертвоприношения. Ситлалиникуэ, единственная более или менее значимая небожительница, также порождает обсидиановый нож, падающий на землю. Это, по всей видимости, служит символом представления о богинях-посредницах между Омейоканом и землей, порождающих культуру. Более того, Тлалок символизирует хаотичные внешние воды, а Чальчиутликуэ — более «прирученные» земные. И именно Сипактональ вместе со своим внуком Кецалькоатлем придумала календарь. Иногда Сипактональ является лишь женщиной, одним членом первобытной пары. Но первый знак календаря называется «сипактль», а Сипактль — первое живое существо, причем двуполое. Здесь мы, возможно, сталкиваемся с остатками древней мифологии, в которой не было деления божеств и духов по половому принципу. Ацтеки переделали мифы по своему усмотрению, принизив женское начало и наделив его отрицательными чертами. Нам трудно составить представление об ацтекском мировоззрении и образе жизни именно потому, что реальность их жизни была тесно переплетена с мифологией.

Источник: Женщины в легендах и мифах/ Пер. с англ. О. Перфильева. - М., "Крон-Пресс", 1998. - 592 с. С. 491-497.

Назад

Copyright © 2003-2012 Upelsinka's Page

 

 

 

Вернуться на главную страницу